Клён в глубине двора.
Темень.
Ничьи шаги.
Кто тебя ждал вчера?
Глядя в глаза,
солги.
Холодно умирать.
Слов не найти для всех.
Детский.
Невкусный снег
с неба летит в тетрадь.
***
Угольный ветер железных дорог,
сиплое эхо —
фальцет и басок.
Можно сказать, что устал и продрог:
в мякоти груши — песок.
Астры.
Кострами восходит зима.
В пальцах
истлела тесёмка письма.
***
В детском доме — ёлка
и карболка.
Снегири высматривают кошку.
Девочка — растрёпанная чёлка —
затерялась,
как в стогу иголка.
Чтобы ты была не понарошку, —
пусть всё будет так,
как ты хотела:
неделима и не пустотела.
Цельна.
Как последняя матрёшка.
***
Оголённый.
Чужой вокзал.
Твой бумажный стаканчик пуст
и окурок прилип к губе.
Ты, наверно, не всё сказал,
облетевший прозрачный куст.
Все слова на кривом столбе.
Видишь, лёгкий прощальный взмах:
красный лист пролетает двор,
возвращаясь в ладонь с небес.
Так и в ранних твоих стихах
всё меняется до сих пор.
С каждым годом. Само по себе.
***
Лишь бы знание о себе,
которого нет в помине,
являлось предтечей
остывших небес,
рефлекторных наречий
птиц. В проливном жасмине,
у самого края тьмы.
Отражением слов,
люпином, стереопарой
созревших звуков
в темнеющей лейке
слуха.
Витком
хохломы,
жалейки.
Летящего в Лету пуха.
***
Клён в глубине двора.
Темень.
Ничьи шаги.
Кто тебя ждал вчера?
Глядя в глаза,
солги.
Холодно умирать.
Слов не найти для всех.
Детский.
Невкусный снег
с неба летит в тетрадь.
***
Темень.
Ничьи шаги.
Кто тебя ждал вчера?
Глядя в глаза,
солги.
Холодно умирать.
Слов не найти для всех.
Детский.
Невкусный снег
с неба летит в тетрадь.
***
Угольный ветер железных дорог,
сиплое эхо —
фальцет и басок.
Можно сказать, что устал и продрог:
в мякоти груши — песок.
Астры.
Кострами восходит зима.
В пальцах
истлела тесёмка письма.
***
В детском доме — ёлка
и карболка.
Снегири высматривают кошку.
Девочка — растрёпанная чёлка —
затерялась,
как в стогу иголка.
Чтобы ты была не понарошку, —
пусть всё будет так,
как ты хотела:
неделима и не пустотела.
Цельна.
Как последняя матрёшка.
***
Оголённый.
Чужой вокзал.
Твой бумажный стаканчик пуст
и окурок прилип к губе.
Ты, наверно, не всё сказал,
облетевший прозрачный куст.
Все слова на кривом столбе.
Видишь, лёгкий прощальный взмах:
красный лист пролетает двор,
возвращаясь в ладонь с небес.
Так и в ранних твоих стихах
всё меняется до сих пор.
С каждым годом. Само по себе.
***
Лишь бы знание о себе,
которого нет в помине,
являлось предтечей
остывших небес,
рефлекторных наречий
птиц. В проливном жасмине,
у самого края тьмы.
Отражением слов,
люпином, стереопарой
созревших звуков
в темнеющей лейке
слуха.
Витком
хохломы,
жалейки.
Летящего в Лету пуха.
***
Клён в глубине двора.
Темень.
Ничьи шаги.
Кто тебя ждал вчера?
Глядя в глаза,
солги.
Холодно умирать.
Слов не найти для всех.
Детский.
Невкусный снег
с неба летит в тетрадь.
***
В окно поминутно глазея
с вниманием вымершей цапли
считает летящие капли
восторженный сторож музея
из баночки ест землянику
и греет озябшие ноги
не вписанный в Красную книгу
в учебники и каталоги
улегшись под чучелом волка
он спит с независимым видом
своим неизвестным повидлом
сбивая всю фауну с толку
***
Песня на стихи П.Жагуна
Песня на стихи П.Жагуна
Там нет меня,
Где на песке не пролегли твои следы,
Где птица белая
Где птица белая в тоске кричит у пенистой воды,
Я только там,
Где звук дрожит у губ желанной пристани
И где глаза твои стрижи,
И где глаза твои стрижи скользят по небу пристально.
Там не меня,
Где дым волос не затуманит белый день,
Где сосны от янтарных слез,
Где сосны от янтарных слез утрет заботливый олень.
Я только там,
Где ты порой на дверь глядишь с надеждою,
И как ребенок с детворой,
И как ребенок с детворой ты лепишь бабу снежную.
Там нет меня,
Где пароход в ночи надрывно прогудел,
Где понимает небосвод,
Где понимает небосвод, что без тебя осиротел.
Я только там,
Где нет меня - вокруг тебя невидимый.
Ты знаешь, без тебя и дня,
Ты знаешь, без тебя и дня прожить нельзя мне видимо.
Комментариев нет:
Отправить комментарий